Тапир

Способна ты взглядом объять и обнять,
Наукой отправить вселенную вспять,
Увидеть те смыслы, что мы не нашли,
Развеять сомненья, подуть на угли.

— Тань, заходи, не обращай внимания, у нас тут бардак…ну как обычно, — кричала я из кухни, открыв замок двери заранее.

— Мне с моими тремя уже ничего не страшно, — отвечает подруга, переступая игрушки и книги, — а что это у тебя Настя делает, книгу что ли читает? В два года? 

Жила я в родительской двухъярусной квартире, где одну комнату занимала библиотека. Огромные собрания сочинений мама выписывала на фабрике, благодаря высокой должности, в профсоюзе, ждала месяцами, а потом мы всей семьей дружно шли забирать килограммы текстов. Кажется, что прямо все было дефицитом тогда: и мороженное, и козинаки, и, вот, литература. За тридцать лет работы главным бухгалтером мать сколотила приличную коллекцию разрешенных в СССР авторов. Можно даже мини-библиотеку открывать — такое наследие.

И не то чтобы у Насти в этом доме не было других занятий или игрушек, но книги с раннего возраста стали предметом важным, она их листала, переставляла, строила из них замки, прятала листочки, в общем относилась к ним бережно настолько, насколько позволял возраст. Единожды дочь обнаружила, во время познания мира, что эти удивительные предметы можно рвать, и стала радостно иллюстрировать физику механического разрушения волокон под действием растягивающихся и сдвиговых напряжений, что превысило предел моей психической устойчивости, после чего изучение данной научной дисциплины прекратилось. В общем, книги остаются в целости и сохранности по сей день.

— Нет, конечно, какое там, читает, она просто картинки разглядывает, смотри, я тут новую книжку купила, открываешь страницу с каким-то материком и тут рядом животные нарисованы, вот спроси ее, кто водится в Южной Америке.

А Таня – человек очень простой, прямой, отзывчивый и невероятно искренний, все что думает, тут же и выдает. Родом она официально из Бобруйска, но всю жизнь прожила в деревне, поэтому и знает на отлично флору и фауну Могилевской области, как что растет, где кто живет, с кем, и о чем с ними можно договориться. Ей бы, может, и хотелось прочесть про эту экзотику, ну или хотя бы картинки пролистать, но времени катастрофически нет: младшего к лору отведи, дочь – на уроки кройки и шитья, в жизни пригодится, муж купил какой-то коленвал, а планировали откладывать на отпуск, надо поругаться, старший стал материться, придется его отца призвать к воспитательным мерам, ничего не перепутать, а между тем еще две работы, дача, папа болеет, перевезти его в город срочно, а машина, разумеется, сломана, и деньги сдать на День учителя, трижды, как заклинание.

— Пума, — тычет Настя пальцем в большую кошку. — Ленивец, — показывает на застывшую улыбку млекопитающего из отряда неполнозубых. — Тапир.

— Маш, кто такой тапир, — шепчет мне Таня, — не знаю таких, кто он?

— Да знаешь ты, такой как бы собака-свинья с тупым вытянутым носом, — отвечаю я, показывая в книгу, — ну вон же, посмотри.

— Куда смотреть? Вы что издеваетесь надо мной тут?

— Таня, ну что я могу сделать, вот книга, тут так нарисовано, я прочла ей все что написано, она запомнила, — начинаю уже оправдываться я.

— Да ну вас с вашим, как его там, тамиром к… в…баню! Достали уже, вот нравится им издеваться, блин. Тапир-вампир… Учите животных Беларуси! Умники нашлись. Все, давай, херней маются тут. До завтра.

И ушла. Неловко как-то получилось. Ну и правда, тапир этот дурацкий! Надо было ему попасться на глаза…

***

— Кто следующий? Маш, давай ты!

— Слушай, оно сыроватое еще, там беспорядок в рифме, словах, только закончила…

— Ну как обычно, ничего, нас таким не испугаешь, читай, разберемся.

Баллада

Как ты прекрасен, сын Деметры,
Царь сердца моего, желаний вор,
Не веселит вино и шёлка метры
У ног моих лежащих как анкор.

Дары других не радуют, не греют,
Тупы они как тот тапир в ночи,
Что не пришел, по поведению – неуд,
И боль не заглушить, как ни кричи. 

Ты спал с другой, я пила яд печали.
Она же не подходит, посмотри!
Мои надежды тихо умирали,
Я — третья, улетаю в октябри.

Сменила адрес, год, страну и стили,
Курю с одним, с другими пиво пью.
Открыла Нарнию, порталы, апероли, 
Спасибо за твой лёд, давай, адью.

Я вижу яркий свет, рождаюсь, трачу
Карты, слАвлю дивный новый путь.
Забрёл юный король на мою дачу,
За ним и дочь, род вспять не повернуть. 

Вернулся Дионис, стоит за дверью 
Его история пропела, love прошла.
Всё письма пишет, приглашает в келью:
«Пожалуйста, роди мне малыша».

Как же ты жалок, прост и неприятен,
И пахнешь как гнилой степной табак.
Как же достал, будь ты сто крат неладен,
Ты опоздал и проиграл, мой раб — Спартак.

— А почему ты пишешь, что тапир тупой? Он же вроде вполне себе образованный так сказать, не очень социальный просто, ну и выглядит нелепо, а так ничего вполне, не самое глупое животное. Хотя я не разбираюсь, конечно, — комментирует Наташа, музыкант.

— Тут, неверное, несостыковка получается, но это неточно, тупы они все вместе как один тапир? — высказывается Константин, студент-математик.

— Слушайте, так это же вообще животное, которое ночью двигается, оно сумеречное, поэтому если говорить о фазе активности мозга, днем он может быть пуглив, прячется ото всех, что, может, дает основание назвать его неумным, а если в темное время суток, то он не тупой, поэтому тут получается ошибка, наверное, — хотя я не знаю точно, — отзывается Денис, инженер из США.

— Карина, нам нужна твоя помощь, ты – биолог, подскажи, пожалуйста, что не так, прошу я спасти меня самого доброго и отзывчивого участника нашего поэтического кружка.

— Слушайте, вы серьезно? Мне кажется, вы издеваетесь!

— Почему же, Кариночка, — недоумеваю я, — тут, похоже, все по-настоящему, все искренне прицепились к не самой важной части стихотворения, это ведь даже не лирический герой, а столько внимания.

И дальше наша утонченная поэтесса своим невероятно нежным голосом, сказала то, что остановило вообще все противоречия и споры по этому поводу:

— Вообще-то у нас на кафедре упоминание тапира было признаком явного стёба. У этого животного короткие ноги, он неуклюж, ходить ему неудобно, а половой член в состоянии эрегированности вообще не добавляет ему легкости в жизни, он на него даже наступает. Поэтому, Маш, ты прости, но я была уверена, что в этом катрене ты используешь тапира как сатирического персонажа.

Смеялись мы все долго. Стало понятно, что тапир задел всех, теперь уже не просто своим существованием, но и особенностью, так сказать, бытия.

Второй катрен я, конечно же, убрала, благодаря Карине, и стихотворение стало без него значительно лучше. До сих не знаю, то ли это был такой деликатный способ у нашего любимого биолога вмешаться в идею автора, то ли просто она хотела нас рассмешить и продлить нам всем жизнь.

***

Это, казалось бы, не самое судьбоносное, но очень яркое воспоминание, возвращает меня к Карине. В спорах, словесных баталиях я замираю и думаю, а как можно было бы не просто выйти также деликатно из лабиринтов ума, но и всех рассмешить, сбить градус напряжения. А тапир, который для меня был неменьшей загадкой, как и для моих друзей, теперь стал ближе и роднее. Вот и сегодня, собирала вещи, очередной переезд, и нашла несколько игрушек из «киндер-сюрприза», а среди них– тапир. Оставила. Теперь живет со мной.