Обед

Мы собрались за обеденным столом. Как каждое воскресенье.

Мы — это мама с папой, моя старшая сестра Уна, бабушка Лиззи, дедушка Петр, тётя Фича с придурочным сынком Глитчером, дядя Ингвар с женой Бяшей и маленьким Симоном. И я — их дочь, сестра, внучка и племянница Анита. Кот Антуан сидел с нами за столом на собственном высоком стульчике.

Выйдя на пенсию, мама решила выбрать себе новое дело жизни. Мы пережили высадку десанта пальм в саду, коллекцию колокольчиков из разных стран, которые издавали неистовый перезвон днем и ночью. Недавно мама остановилась на готовке. Если раньше мы обедали свежедоставленной пиццей, то теперь маминым культом стала свежеприготовленная еда.

Мама огласила нам меню:

— Суп из цветной капусты, кольраби с сыром, бульон с фрикадельками, салат из свеклы и селедки, котлеты, смесь дикого и бурого риса, запечённая курица. 

Застучали тарелки, зазвенели столовые приборы. Тетя Фича возмутилась:

— Соня, я же приносила фаршированные перцы. Их только разморозить надо было.

Мама улыбнулась одними губами:

— Дорогая, я парила и жарила весь день, еда — на любой вкус. Не нравится — разморозь и ешь.

— Папа, положить тебе капусты? — мамин глаз заметил пустое место на дедушкиной тарелке.

—Б-б-ез сы-ы-ра,- Дедушка Пётр после инсульта тянул слова, но от веганства не отказался.

— Соня, почему опять свёкла с селедкой? Родная, я не ем такое, — виновато сказал мой папа. — Можно мне в следующий раз салат с кукурузой?

Все разом замолчали и повернулись в его сторону. Папа ел свеклу с селедкой всегда и в любых количествах.

— Стефан, ты хорошо себя чувствуешь? Это твой любимый салат. — Мама призвала в свидетели нас с Уной.

Мы покивали. Папа выглядел расстроенным и немного испуганным.

— Ничего не понимаю. Я никогда не ел свеклу с селедкой. Мама, скажи им.

Лиззи, папина мама, стильная, высокая дама, махнула рукой:

— Стефан, не выдумывай. Всегда ел.

Наш мирный и спокойный папа Стефан залился бордовой краской и прокричал:

— Я никогда его не ел! Что с вами случилось!? На обеде в прошлое воскресенье вы смеялись надо мной, что я ем всё, кроме свеклы с селедкой!

Лиззи нахмурилась:

— Стефан, какой обед в прошлое воскресенье? Мы собрались первый раз с того момента, как Соня вышла на пенсию.

Мы с Уной переглянулись и удивленно пожали плечами.

— Бабушка, ты что-то путаешь. После обеда в то воскресенье мы с Анитой поехали на концерт. Вы еще платье ей выбирали больше часа, —сказала Уна.

Пришла моя очередь оторопеть.

— Уна, какой концерт? После прошлого обеда я доделывала дизайн кухни заказчикам, которые уперлись — давай им обои в цветочек. Точно помню, что эти цветочки никак не ложились в общий концепт.

Уна испуганно уставилась на меня и отодвинула тарелку.

— Анита, что с тобой? Мы вместе поехали на концерт, ты ж сама хотела кавер на Бёрдсов послушать.- Она вытащила из кармана телефон.- У нас куча совместных селфи.

Я просмотрела фотографии и в глазах потемнело. Этого никогда не было! Были обои в цветочек!

Все, кроме семейства Ингвара, выглядели озабоченными и напуганными. Ингвар приобнял жену за плечи:

— Хорошо, что у нас всё тихо и спокойно, правда, дорогая?

Бяша повернулась к мужу, тряхнула головой в белёсых кудряшках и спросила:

— Кто ты?

Ингвар побледнел. Симон положил руку маме на плечо и спокойно сказал:

— Мама, все хорошо. Это папа.

Бяша улыбнулась и погладила Симона по щёчке:

— Спасибо, милый. Я уже вспомнила.

Все замолчали. Меня пробирала крупная дрожь. Только тётя Фича продолжала подкладывать своему странному сыночку еду на тарелку, бормоча, как можно жить в доме, где нет ни фаршированной рыбы, ни хотя бы фаршированных перцев.

Вдруг мама посмотрела на Фичу и спросила:

— Фича, дорогая, извини. Сегодня происходит что-то странное. Наверное, самое время спросить — кому из нас ты родня?

Тетя Фича задумчиво подергала бородавку на шее:

— Я прихожу с тех времен, когда была жива твоя мама, Альбина. Пожалуй, мы с ней родственники. Дядя Петр, помните?

Мама молчала, опустив глаза и сжав в руке вилку.

— С-о-о-ни-ну м-а-а-му зва-али К-к-а-а-трина. — Дедушка Петр сохранял спокойствие. — Кт-то ты?

Мама подняла глаза:

— Фича, что ты помнишь о своем детстве? Или о нашем?

Глитчер вытянул тётю Фичу из-за стола и потащил к дверям. Антуан бросился им под ноги. Раздался громкий «Мяу!», хлопнула входная дверь.

Ткань реальности порвалась окончательно. Что с нами случилось? Это моя семья или мы чужие люди? Оказывается, я произнесла эти вопросы вслух.

***

Симон слез с высокого стула, погладил Антуана, которого пнул странный Глитчер, выходя из дома, и сказал:

— Я разъясню. 

Он расхаживал перед нами туда-сюда, заложив руки за спину. Его мечтой было стать детективом.

— Будем мыслить. Стефан не ест красный салат с рыбой. Может, Стефанов два? Один ест, один нет. Почему Стефанов стало два? Может, его обижали в детстве, и один Стефан спрятался за другим? Когда Стефана первого заставляли делать, что он не хотел, главным делался другой Стефан. Которому нравилось это делать.

Моя мама всплеснула руками и спросила:

— Симон, детка, откуда ты такое знаешь? Он говорит про множественные личности, я правильно понимаю?

— Взрослые видят вшё плошко, как наришованное на лиштике. Дети видят вшё, как в шарике — шо вшех шторон. — Конфета во рту мешала ему говорить, но явно помогала думать.

— Симон, никто не обижал моего сына, это абсурд. — Лиззи поджала губы и пожала плечами.

— Это ты! Ты его обижала, заставляла есть, что он не любит. Говорила неправду, он верил, а ты смеялась над ним, что никогда такого не было. Ты — газотёрла, ты злая! И сейчас сказала, что обеда не было. Нарочно, чтобы все нервничали! — Симон топнул ногой.

Уна задумчиво почесала голову:

— Бабушка, малой тебя в газлайтинге обвиняет. Папа, было такое?

Папа задумчиво накручивал на палец длинную ухоженную бороду.

— Подробностей не помню, но мамины рассказы о том, как я родился и помешал ей сделать карьеру, вполне свежи в памяти.

Лиззи схватила свою сумку и пронеслась мимо нас к дверям, как обиженное торнадо.

Уна продолжила:

— Хоть ребенок нам мозги прочистит. Симон, что с Анитой случилось, почему она концерт не помнит?

— Я видел фильм, где тётя помнила то, чего не было. Называется… как «жабка». А это «обратная жабка» — Анита не помнит того, что было. Я мыслю так. Аниту на концерте что-то расстроило так сильно, что ей очень-очень захотелось, чтобы этого не было. Раз! И концерт исчез из ее реальности. Мама, я в туалет хочу.

У меня как пелена с глаз спала. Я снова услышала мерзкие слова: «Это та твоя девка с пятном на морде?» Мой бывший с новой пассией стояли у зеркал. Когда мы начинали встречаться, я комплексовала из-за родимого пятна на щеке. Он уверил меня, что это знак моей индивидуальности, которым нужно гордиться. Значит, он врал, врал мне все время, что мы были вместе. Глаза защипало.
 — Жамевю. Это называется жамевю. Обратная от дежавю «жабка». — Папа сжал кулаки. — Бедная моя девочка.

Симон вбежал в комнату перед Бяшей и продолжил расследование:

— Мама иногда не узнает себя в зеркале. Нервничает. Потом узнаёт. Потом не узнаёт папу. Потом узнаёт. Она живёт будто в разных реальностях. Врачи мыслят, это болезнь. Я мыслю, что мама необыкновенная — она живет в разных местах. Ей трудно. В этой реальности она держится за меня. За кого она держится в другой, я не знаю. А она не рассказывает.

Моя мама присела перед Симоном:

— Дорогой, может, и про Фичу с Глитчером нам объяснишь? Они приходят к нам много лет. Но я не помню, как они пришли первый раз. 

Симон задрал нос от важности и сказал:

— Наша реальность, как стеклянный шарик, как круглый аквариум. Если посмотреть через один шарик на другой, рыбки смешаются. И будут как будто вместе плавать. Фича с Глитчером — из одного шарика, мы, кроме мамы, из другого. Но для того, кто на нас смотрит, мы все вместе, как те рыбки. Жаль, что они ушли. Они не плохие, просто не отсюда.

— Как я раньше не замечала их имена! — у Уны, нашей айтишницы, чуть очки с носа не свалились. — Тётя Фича — полезная ошибка системы. Вспомните, она тошнит только если нет чего-то фаршированного, видно, это ее личный баг. А так она добрая и с ней уютно. Глитчер, глитч — сбой, который вызывает странное поведение программы. Парень реально странный.

Мы зависли. Ингвар с Бяшей молча держались за руки, не сводя глаз с Симона, мама с папой сидели рядом с мной, видимо, не давая мне снова расстроится до обратной жабки, дедушка Пётр невозмутимо вылавливал из блюда кусочки цветной капусты.

— Симон, кто смотрит на нас через несколько стеклянных аквариумов? Кто наблюдатель? Бог? — Уна в каждом деле должна была поставить точку.

— Не помню. Я мыслю, каждый из человеков живёт в своей реальности, они складываются, как цветные стёклышки в клай… календоскопе, и появляются новые. Дети это примечают. Дети умнее взрослых…

— Да-да, мы поняли, что дети круче. Согласна. Мы можем менять реальность по своему желанию?

Симон хитро прищурился и громко сказал:

— Да. Но без волшебной палочки ничего не получится! — Он отвернулся, подмигнул коту Антуану и прошептал себе под нос — У взрослых.

Обед закончился триумфом Симона. Папа жал ему руку, дедушка Пётр пытался накормить его кольраби. Мама отдала Бяше все конфеты из вазочек. Мы с Уной думали, как вернуть тётю Фичу с Глитчером в семью.

Только наша любимая кошка Антуанетта не принимала участия в этой суматохе. Она лежала на своем обычном месте и удовлетворенно урчала.