Мишины перлы

Непросто было нам сохранить русский язык у детей. Но мы оба говорим по-русски, так что трудности были преодолимы. Когда же дочка Юля вышла замуж за американца Джастина Вайта, я решил, что мои функции по сохранению русского языка на внуков распространяться уже не будут. Я был неправ. Когда родился внук Миша, Юля полуофициально заявила:

— Я хочу, чтобы Миша знал все истории деды Яши, на которых мы выросли.
— Ты хочешь, чтобы я их все перевёл на английский?
— Нет, наоборот, они должны быть на русском. Мы сделаем всё, чтобы ребёнок знал русский.

Ну-ну, подумал, я и всерьёз это не воспринял. Но когда увидел, что они наняли русскоязычную няню, а мой зять-американец Джастин выдавливает из себя: «Пощли, Мьища, мьить попку!», — я понял, что they mean business, и мне не выкрутиться.

Должен признать: общение с двуязычным трёхлетним-четырёхлетним ребёнком, который с папой и в детском садике говорит на английском, а с мамой и няней на русском, и свободно переключается с одного на другой, дарило мне не испытанное ранее удовлетворение и, конечно, порождало удивительные и забавные лингвистические ситуации:

— Миш, ты с кем говоришь по-русски, а с кем по-английски?
— С мамой, бабой Леной, бабой Светой и дедой Яшей — по ууски, and with Dad, Grandma Cherryl and Grandpa Glenn — in English.
— А как тебе легче говорить: по-русски или по-английски?
— По вместе, — не задумываясь, ответил Миша.

Я не сразу сообразил, что ему действительно легче объясняться, объединяя те слова, которые он лучше знает из русского лексикона, с теми, что привычнее по-английски.

Подъезжая к SeaWorld, я показываю ему на виднеющуюся вдали смотровую башню:

— Вон видишь, синяя башня торчит? Это в SeaWorld.
— Деда Яша, а как по-английски «башня»?
— Tower.
— А, да, вспомнил! Только не «тауэр», а «tower» (/ˈtaʊər/), — поправляет абсолютно без акцента он мою так и не исчезнувшую за 33 года неспособность правильно произносить английские гласные.

* * *

Когда мы подошли к этой башне, Миша глубокомысленно произнёс:

— Раньше она торчала, а теперь не торчит!
— Почему это?
— Торчать — это как палец, когда ма́ленький, — и он показал свой крохотный пальчик.— А теперь, — и он указал на возвышающуюся над нами башню, — она огооомная!

* * *

Потом мы проведали его любимых черепах.

— Деда Яша, а черепахи на каком языке говорят: на русском или английском?
— Они, Мишуня, всё больше молчат.
— Нет, деда Яша. Просто мы их не понимаем: они говорят по-черепашски!

* * *

— Деда Яша, я хочу пИсать.
— Пошли быстренько в туалет!
Но Миша очень не любит общественные туалеты: там ему «плохо пахнет».
— Можно под кустиком?
— Миш, что ты такое говоришь?! Мы ведь не в лесу! Смотри, сколько здесь людей!
— Но ведь я спросил по-русски, а они по-русски не понимают!

* * *

Едем мы с Мишей на машине.
— Деда Яша, можно остановиться? У меня понос!
Я съехал на обочину, остановился и стал его высаживать.
— А зачем ты меня высаживаешь? Я могу стоя!
— Как стоя? Тебе ведь по-большому!
— Деда Яша, я же сказал пИнос!
— ?
— ПАнос — это когда я жидко кAкаю, а пИнос — когда жидко пИсаю…

* * *

Мы приехали на берег наблюдать закат.
— Деда Яша, если Pacific Ocean — это Тихий океан, то какой тогда Громкий?

* * *

Тезис о том, что силы зла притягиваются, получил новый неожиданный, но очаровательный аргумент. Готовим трёхлетнего Мишу к предстоящему Седеру, рассказываем историю Исхода из Египта.

— Дед, а где Египет?
— В Африке, Мишенька.
— Так там в Африке фараон, наверное, дружил с Бармалеем?

* * *— Миша, зачем ты говоришь по-русски?
— Потому, что он мне нравится!
— А чем он тебе нравится?
— Потому, что по-ууски говорят мама, ты, баба Лена, баба Света…
— Но с друзьями из детского садика ты ведь говоришь по-английски?
— Да.
— Тебе это нравится?
— Да, очень. Я люблю играть с друзьями из детского садика.
— А на каком языке тебе больше нравится говорить: на русском или на английском?
— На русском!
— А почему?
— Потому, что тебя я люблю больше, чем друзей из детского садика!