Друзья!
Все, что вы видите на этом сайте, создано коллективом творческого союза «Игла» на волонтерских началах. Весь мир «Иглы» создан благодаря щедрым инвестициям времени, сил, энтузиазма и оптимизма авторов проекта.
Нам будет очень радостно, если вы захотите угостить нас чашечкой кофе в благодарность за наши труды.
Это совсем необязательно, но чертовски приятно!
Подготовка ссылки...
Подождите...
Посмотрите свежие произведения наших авторов!
Проза позволяет выйти за пределы собственного опыта и вернуться с новым взглядом, новой памятью, новой глубиной.
Здесь вы найдете рассказы и эссе современных русскоязычных авторов — о выборе, памяти, потерях и попытке понять происходящее без готовых ответов. Множество произведений были озвучены Верой Арболь и доступны в аудио формате, за что мы ей безмерно благодарны.
Если ехать в час пик, а это с шести до десяти утра, на поезде железной дороги Метро-Норд с минимальным количеством остановок, то дорога от Стэмфорда до главного вокзала Гранд Централ в Манхэттене занимает час с небольшим. Запрыгиваю в менее наполненный вагон – поезд плавно качает меня на рельсах среди зелёных массивов и городских пейзажей, и наконец, привозит на красивый вокзал с высоким тёмно-бирюзовым куполом, расписанным как ночное небо с созвездиями.
Жила я в родительской двухъярусной квартире, где одну комнату занимала библиотека. Огромные собрания сочинений мама выписывала на фабрике, благодаря высокой должности, в профсоюзе, ждала месяцами, а потом мы всей семьей дружно шли забирать килограммы текстов. Кажется, что прямо все было дефицитом тогда: и мороженное, и козинаки, и, вот, литература.
Я редко запоминаю имена с первого раза. Пытаюсь, но каждый раз они ускользают, будто демонстрируя, что моё намерение для них ничего не значит. Именно поэтому я не читаю списки погибших. Слишком много имён. Вот сегодня, например, в новостях сообщили о троих — сгорели в танке в Газе. Злость и досада — вот что я почувствовал. Эта проклятая война никогда не закончится.
Браслет надели быстро — как надевают улыбку: вежливо, отработанным жестом, без взгляда в глаза.
— Добро пожаловать, — сказала девушка на ресепшене и улыбнулась так, будто улыбка у неё была по подписке: «включено в пакет, действует до выезда».
Браслет был пластиковый, белый, чуть липкий от свежей упаковки. На нём — логотип отеля, словно клеймо на телёнке.
День близился к вечеру, но воздух был ещё горячим, как в неостывшей парилке. Пока церемония не началась, Андрей выбежал во двор покурить. Тридцать два года, старший сержант полиции, с коротким ёжиком тёмных волос и загорелым лицом — после начала войны он стал выглядеть лет на десять старше. В тени акации стояли двое его друзей, Моше и Давид, такие же полицейские, как и он.
— Здравствуйте, Василий Анатольевич. Вас беспокоит редактор программы «Званый обед» с «18 канала». Вы оставляли заявку на участие в нашем шоу, и мы её одобрили. Приглашаем вас в Москву.
— Но я не оставлял никакой заявки. А меня точно ни с кем не перепутали?
— Василий Анатольевич Банкин?
- Найда сорвалась! - крик Гришки был полон ужаса и восторга одновременно. Мы с Сенькой (брат мой родной, а Гришка - наш двоюродный) выскочили из дома. Гриша стоял в сенях, и мы втроем выкатились во двор. На пятачке, где обитала цепная сука Найда, лежала лишь цепь и порванный ошейник. Найда - помесь лайки и овчарки, в основном черная с белой грудью и коричневыми подпалинами. Характер имела агрессивный, куры по случайности попавшие на зуб собаки были схвачены, разорваны и сожраны незамедлительно.
Семнадцатого сентября 1989 года мы улетали из Москвы. Как тогда думали — прощались навсегда. Тридцать пять лет — целая жизнь. Друзья, близкие, походы, песни у костра, стихи, споры, первая любовь, родные улицы и переулки — и многое-многое, вросшее в кожу, что я для себя называл этим затасканным словом «Родина». Мы летели из Шереметьево. Последние объятия, рыдания и поцелуи.
В начале 2000-х мы с Аней решили заехать в Толгский монастырь. Построенный в XIV веке на месте явления чудотворной иконы Божией Матери, Свято-Введенский Толгский монастырь считается местом духовности и благодати. Древней иконе Божией Матери, находящейся в монастыре, люди молятся об исцелении тяжёлых недугов, а привезённая оттуда святая вода обладает целебными свойствами.
Есть картина, не помню автора, где-то на станции на какой-то у перрона стоит вагон «Столыпин», но тот, старый ещё, в его первом варианте и значении (вагон для переселенцев). Не особо помню сюжет, но решётка на окне, арестант какой-то за ней, женщина с ребёнком, дед с бородою, мужик с усами.
Мария Александровна, грузная немолодая женщина невысокого роста, в старом трикотажном костюме из жакета и юбки, в стоптанных туфлях с пряжками, с собранными в шишку волосами, трясётся почти два часа в дребезжащем пазике с жёсткими сиденьями. Она едет через весь закопчённый, пропитанный дымом от заводских труб город...
В час, когда в разломе между небом и землей начинает клубиться молочный туман, продрогший троллейбус выбирается из своего парка. Он кружит по городу сквозь зимние рассветы. Он скрипит под нос жалобные песни о тысячах первых любовей, которые зачинались в его чреве…
