Нью-Йорк — Большое Яблоко

Если ехать в час пик, а это с шести до десяти утра, на поезде железной дороги Метро-Норд с минимальным количеством остановок, то дорога от Стэмфорда до главного вокзала Гранд Централ в Манхэттене занимает час с небольшим. Запрыгиваю в менее наполненный вагон – поезд плавно качает меня на рельсах среди зелёных массивов и городских пейзажей, и наконец, привозит на красивый вокзал с высоким тёмно-бирюзовым куполом, расписанным как ночное небо с созвездиями.  Выхожу из вагона и пробираюсь в толчее людей к выходу на улицу. А там вливаюсь в неостанавливающуюся людскую реку и начинаю незабываемый поход по городу, «который никогда не спит». 

Всё, что я вижу и слышу вокруг, абсолютно не похоже ни на один город в моей жизни – удивительное, интригующее, захватывающее. Стильно одетые деловые люди в чёрных одеждах с маленькими чемоданчиками на колёсиках и бумажными стаканами кофе в руках спешат на бизнес-встречи. Они, скорее, похожи на модели из модных журналов, чем на простых  людей.  Жёлтые такси в движении транспорта напоминают гигантских пчёл, методично летящих в непрерывной туче роя и делающих намеренные остановки  для сбора мёда.  Небоскрёбы из стекла и бетона, словно элегантные махины-корабли, плотно пришвартованы к пирсу. Витрины магазинов с мировыми именами гипнотизируют, как  стоп-кадры экзотических фильмов. И только туристы – возбуждённые, снующие стайками юркой плотвы, с горящими глазами и фотокамерами наготове – выглядят узнаваемыми и предсказуемыми. 

Каким-то непостижимым образом, рядом с киношностью и великолепием Манхэттена мирно сосуществует и другая, менее гламурная сторона уличной жизни: продавцы различных национальностей торгуют всяческой снедью. Они по-хозяйски размещаются на перекрёстках бойких улиц – их высокие передвижные кухни бессовестно распространяют самые тошнотворные ароматы, типа жареных каштанов, гамбургеров и картошки фри. От этих удушающих запахов хочется продолжать бежать дальше, не останавливаясь и даже не пытаясь рассмотреть другой ассортимент – может быть, и есть там что-то стоящее? Иногда я натыкаюсь на холмики больших чёрных полиэтиленовых мешков, наваленных в кучи вдоль дороги – они, видимо, терпеливо дожидаются своей очереди быть вывезенными на мусорную свалку. 

Совершенно неожиданно я выхожу как будто на ярко освещённую сцену – жмурюсь от противоестественного изобилия света –  Таймз Сквэр. Я даже и представить себе не могла, что такое действо возможно устроить на обычной улице, там, где есть магазины и дома. Машины сюда не пускают. Гигантские экраны транслируют банальную современную рекламу и бродвейские мюзиклы и расцвечены сочными интенсивными красками. Огромные имиджи меняются каждую секунду, навязчиво пестрят в глазах и создают впечатление, словно я и вправду являюсь частью виртуального шоу.  

Прохожу Таймз Сквэр вдоль и поперёк, смотря по сторонам и заходя в магазины просто так, из любопытства. Везде так людно, что хочется тут же выйти наружу. Задерживаюсь у прямо-таки огроменной бегущей строки новостей, набранной крупными электронными буквами и опоясывающей целый дом по периметру. «Индонезийские спасатели ищут десятки пропавших с затонувшего парома около Бали». «Россия стала первым государством, признавшим правительство Талибана в Афганистане после переворота 2021 года». «Далай Лама поклялся, что не будет последним лидером тибетского буддизма». Около кафе «Старбакс» черноволосый мальчик лет пяти грызёт яблоко. Его мама, очевидно, давно говорит по мобильнику, и мальчик терпеливо её ждёт. К нему подходит большая волосатая собака, обнюхивает яблоко – малыш заливисто смеётся. Мать напрягается на мгновение, но миловидная девушка в очках, которая держит собаку на поводке, успокаивает её: «Не переживайте, он безобидный». 

Я захожу внутрь кафе и становлюсь в очередь из трёх человек. Продавщица, афроамериканка с сотней мелких косичек, собранных в пучок на затылке, приветливо улыбается. На форменной зелёной футболке у неё бедж в виде красного яблока с именем посередине: «Тамика». Заказываю кофе «по-американски» и два яблочных пирожка. Присаживаюсь за столик у окна, за которым уже сидит парочка влюблённых. Я не смотрю на них, мой взгляд обращается на галдящую улицу, Всюду вижу армии туристов, яркую иллюминацию, технически-изысканную рекламу, словом, «огни большого города». В самом центре площади возвышается светящаяся колонна, которую венчает гигантский бумажный стакан кофе «Данкин Донатс» – из него идёт самый настоящий пар. Я смотрю, не отрывая взгляда, и ощущаю его аромат. Подождите, или это кофе у меня под носом?

Звонит мобильный телефон – подруга говорит, что ждёт меня на Брайтоне через два часа. Мы собрались пойти на спектакль с Хаматовой. Я еду в Бруклин. Топаю к метро, вливаюсь в отлаженный бег Нью-Йорка, просто присоединившись к вечно спешащим его обитателям. Читаю все вывески и названия улиц и авеню, сверяюсь с картой Манхэттена на экране телефона. Наконец, я в душной подземке, тычусь между вывесками направлений. Люди теснятся на узкой платформе между железнодорожными путями. Чувствую, как пот стекает по руке – жарко. Подъезжает поезд – людской поток редеет. На другой путь вскоре прибывает следующий. Как ни стараюсь быть внимательной, в самый ответственный момент маленький чёртик вылезает из своего потайного укрытия и путает мои дорожные карты. 

Слишком поздно я понимаю, что села не на свой поезд. Вместо направления на Бруклин, вскочила в вагон, следующий в Бронкс – фактически, в противоположную сторону. Следующей остановки всё нет. Наверно, этот поезд редко останавливается. В нью-йоркском метро есть такие. И, конечно, есть и другие – те, которые останавливаются часто. Вообще-то,  это удобно: если хорошо знаешь свой маршрут, можешь выбирать соответствующий поезд. Слышу, как какой-то студент, парень в серых шортах и худи, с рюкзаком за плечами, басит в мобильный: «Ма, не забудь мой «эппэл»! Пожалуйста! Мне он очень нужен! Слышишь?! Очень нужен!» Он стоит возле выхода и быстро выскакивает, когда двери вагона разъезжаются в стороны. Я вижу, как он торопится, почти бегом удаляется прочь. Поезд продолжает движение. 

Я не знаю, почему не выхожу вслед за студентом. Сижу внутри полупустого вагона и рассматриваю карту метро по десятому кругу. Утверждаюсь в мысли, что самое очевидное – выйти на ближайшей станции и сесть на поезд, следующий в противоположном направлении. Кроме потери времени, я ничего не теряю – в метро можно кататься хоть целый день, если из него не выходить. Поэтому я  относительно спокойна, пока качаюсь в такт колёсам, катящимся по рельсам. Ещё раз сверяюсь с картой и решаю выйти через пару остановок. Наконец, поезд выезжает из подземелья на божий свет и идёт по насыпи, внизу которой виднеются невзрачные городские кварталы Бронкса. Серые безликие коробки, непонятные строения – то ли гаражи, то ли склады, сплошь расписанные граффити,  мелкие магазинчики со всякой всячиной тянутся вдоль пути. Все они как будто взяли друг друга под руки и ведут свой бесконечный унылый хоровод, наводя на наблюдающих из окон пассажиров тоску и скуку. Единственный оставшийся  человек в вагоне, кроме меня, афроамериканец, дремлет, развалившись на деревянной скамье. Поезд останавливается. Я тут же нетерпеливо выбегаю навстречу простору. Однако спустя пару минут мои ощущения резко меняются: мне становится по-настоящему жутко. 

Я ОДНА, БЕЛАЯ ДЕВУШКА, стою на перроне В САМОМ СЕРДЦЕ БРОНКСА! Похоже на вынужденную высадку в одиночку на чужой неизведанной планете, где из каждого угла за тобой следят несколько десятков глаз невидимых космических существ, и абсолютно неизвестно, чего от них можно ждать. Переведя дух и присмотревшись, я вижу две-три группы чернокожих парней в бело-серых майках, разношёрстных футболках и худи. Некоторые сидят на корточках, курят и сплёвывают себе под ноги. Другие небрежно стоят, опираясь на сетчатый металлический забор, жуют жвачку. Третьи лениво цедят пиво из бутылок. Больше никого нет. На уши давит зловещая тишина. Если парни и переговариваются, то делают это очень тихо, почти беззвучно, на полутонах, полунамёками. Один из них поворачивает голову в мою сторону, и я вся внутренне сжимаюсь. Сердце бешено колотится. Я отворачиваюсь, чтобы не выдать животный страх. В спину мне раздаётся развязный свист и почти сразу – вызывающий хриплый окрик:

– Эй, Барби! Ты никак Кена ищешь?

Словно по инерции, дружки этого говорливого гогочут вдогонку. Скованная, будто цепями, я иду по платформе, не оглядываясь. Однако парни и не думают оставлять меня в покое: «Эй, Барби, куда же ты идёшь?! Поговори с нами! Барби!» Внезапно я решаю смотреть опасности в лицо и обворачиваюсь. Смотрю на них бесстрастно с полминуты, изо всех сил стараюсь выглядеть спокойно, хотя внутри эмоции зашкаливают: волнение, нервозность, страх, мольба о спасении… Виски разрываются от стука, дотянувшегося до них, сердца. И тут боковым зрением замечаю что-то маленькое, похожее на маленький красный мячик – оно выкатывается откуда-то из-за угла и катится прямо к парням. Те тоже в замешательстве наблюдают за неожиданно появившимся предметом. Один справедливо вопрошает: «Что за хрень?» Остальные рассматривают предмет несколько мгновений, пока кто-то из них не восклицает: «Да это ж просто яблоко!» Парни оживляются, гогочут. Двое начинают пинать яблоко друг другу. Постепенно и остальные втягиваются в импровизированный футбол. Полуживая, я не верю своей нечаянной удаче и на негнущихся ногах вхожу в первый остановившийся поезд – какая разница куда ехать, лишь бы прочь отсюда.

В поезде пытаюсь осознать, что только что произошло.  Вероятно, Бог услышал мои бестолковые молчаливые молитвы… Или город пришёл на помощь незадачливой гостье… Раздумья прерывает телефонный звонок – снова подруга.  

– Ты где? Скоро будешь? 

– Я немного заблудилась, но уже еду к тебе! Надеюсь, скоро буду! – возбуждённо кричу я, – Слушай, Заринка, у тебя есть яблоки? Я яблоки люблю! Давай сегодня «Шарлотку» испечём? Я рецепт классный знаю!

Подруга не очень удивляется и сразу соглашается:

– Окей, испечём.  Давай короче, приезжай уже! А то на спектакль опоздаем!

Она отключается, а я тихо сижу на деревянном сиденье, любуюсь видами Нью-Йорка за окном и улыбаюсь в ответ на его гостеприимство.