Я русский литератор. Единственная Родина, которую у меня пока не отняли, – русская речь, под предлогом защиты которой очередные захватчики Кремля льют кровь и грозятся испепелить мир. Как вы защищаете – всем известно, внятно и очевидно. Разрушенные вами кварталы и города давно говорят на общем для всех землян языке: они воют от боли и ненависти. Заражать всё вокруг трупным ядом и трубить о спасении соотечественников — вот ваши методы «защиты».
Враги страшнее вас у России, возможно, и были, но у русской литературы и нашего языка, не было никогда. Ничего страшнее вашей «помощи», вашего так называемого участия, – нет и быть не может.
Если у российской имперской идеи имеется хоть какая-то преемственность – она в неослабной ненависти к русскому слову, к народу, к его подлинному и разумному самоопределению. Начиная с Андрея Курбского и протопопа Аввакума, продолжая Радищевым, Чаадаевым и Герценом, заканчивая (если бы!) Гумилёвым, Мандельштамом и Бабелем, верховная власть демонстрировала и упрямо проводила одну и ту же линию: душить все более или менее человечные проявления русского духа.
Прямые последователи этих «патриотов» обещают защитить нас от наших спасителей – народов и государств, давших нам приют, укрытие от свирепой родины.
Заклинаю: оставьте нас и наших друзей в покое. Дайте нам отдохнуть от многовекового позора – причастности, принадлежности к зверству. Других желаний у меня давно нет.
В ночь рассвета
С небес облетает облачная полова
Даже скотине и той достаётся слово
В день заката
Зловонному сумраку нет ответа
Ему ещё долго сгущаться до полной тьмы
В которую мы
Неминуемо канем
И немоту отуманим
Дуновеньем, дыханьем
15 августа 2025
***
Я вопросил: «Мой друг Финдлей!
Ведь не было времён подлей?»
Он мне ответил вдохновенно:
«Мужайся, — будут непременно!»
17 августа 2025
Вроде бы и по делу все сказано, но столько боли и неприязни. Хотелось бы остановить горечь, превратить его в почву для цветов, поэзии, а злобные записки очищать огнем.