Святая вода

В начале 2000-х мы с Аней решили заехать в Толгский монастырь. Построенный в XIV веке на месте явления чудотворной иконы Божией Матери, Свято-Введенский Толгский монастырь считается местом духовности и благодати. Древней иконе Божией Матери, находящейся в монастыре, люди молятся об исцелении тяжёлых недугов, а привезённая оттуда святая вода обладает целебными свойствами. Вот эту воду, а также банку освящённого мёда мы купили в церковной лавке.

Святую воду я положил в багажник, а мёд взял с собой в салон, чтобы показать Ане. Мёд оказался невероятно душистым. По воле провидения Аня положила банку в бардачок машины.

Одухотворённые и задумчивые, мы двинулись обратно в Москву. Обсуждали, как часто бывает, загадочную силу русской провинции, откуда должны начаться перемены к лучшему. Проявление этой загадочной силы застало меня за рулём машины меньше чем через час. Водитель я амбициозный, но не очень хороший, поэтому обгон очередной фуры совершил неграмотно и не вовремя. А именно: выехал на встречку, значительно превысил скорость и, перестроившись, едва не задел спрятавшуюся на обочине машину ГИБДД. Вернее, машина даже и не пряталась — я просто её не заметил. А она меня заметила, и даже очень. Разрезав серость ярославского полдня проблесковыми маячками, полицейская машина резво развернулась и, совершив тот же манёвр, который минуту назад пытался совершить я, оказалась прямо за нами. Из громкоговорителя рявкнули — я остановился у края дороги.

Аня молча посмотрела на меня. Даже не знаю, о чём она думала, но могу предположить. Я же размышлял о том, что мы далеко от дома, а в кармане у меня 30 рублей.

Из машины ГИБДД вышел сотрудник, чьих черт я не запомнил. Наверное, он был невысокого роста и среднего возраста. Разговор был стандартным для тех времён. Сотрудник представился, попросил документы, внимательно их изучил и, выдержав мхатовскую паузу, обрисовал неприятную для меня ситуацию. В этот момент в спектакль должен был вступить я, но ввиду отсутствия материальных ресурсов пребывал в некоторой растерянности. К счастью, рядом со мной сидел опытный суфлёр.

— А может, как-то договоримся? — спросила Анна.
— Не знаю, нарушение достаточно серьёзное, — смягчившись, ответил сотрудник.
— У меня только 30 рублей, — проблеял я.
— Понятно. Пройдёмте в машину.
— Простите нас, — воскликнула Анна.
— Не могу, — с сожалением ответил полицейский, — слишком серьёзное нарушение.

Когда я вышел из машины, гибэдэдэшник подошёл ко мне и тихонько спросил:

— А есть у вас что?
— Честное слово, ничего нет. Только вещи да святая вода, — ответил я.
— Откройте багажник, — сказал офицер.

Я повиновался. В багажнике лежала сумка с вещами и две маленькие бутылки с водой.

— Давай, — вздохнул офицер.
— Чего давать? — поинтересовался я.
— Тридцатку давай, — сказал он.

Я полез в бумажник и отдал ему деньги. Офицер ещё раз вздохнул и, протянув руку в багажник, взял бутылку со святой водой.

— Будьте осторожней, — буркнул он и пошёл к своей машине.

В тот день мы больше не говорили ни о переменах к лучшему, ни о загадочном русском народе. Зато радовались, что забыли про освящённый толгскими монахинями мёд в бардачке.